Приветствую Вас, Гость
  Глава 4. Дорожная карта Куликова Поля. Часть1.

  Почему войска противников встретились на Дону? Ответ с географической точки зрения можно дать после знакомства с дорожной системой, прилегающей к театру военных действий, анализ которой сделан в разделе «Древние дороги Верхнего Подонья».

Через зону междуречья проходило несколько крупных дорог древности, и встретились противники на Лебедяно-Данковской земле в узловой точке, где северные ветки Ногайской, Дрысинской, Турмышской и Столповой дорог крест-накрест сходились с южными. Была ещё Михайловская дорога, северная часть которой носила название Болвановской, и Зеленковская, пересекавшая междуречье с запада на восток. Кроме них регион театра военных действий обрамляли две стратегические: с восточной стороны через Рясное Поле в сторону Москвы пролегала Татарская сакма, а с западной, в направлении на север – Муравский шлях. Войска русских и литовских князей пришли по дорогам с северного сектора, две армии Мамая – с южного, а вслед за ними подтянулись части Тохтамыша (р. 4).

  В политическом аспекте, русские князья выполняли приказ султана о посылке войска, участвовали в военной операции против Мамая (36). Такое практиковалось всегда, со всеми вассалами. К примеру, русская дружина, ведомая Андреем Полоцким, добивала Мамая на Калке под началом Тохтамыша (Подробнее смотрите в главе «Перед Полем Куликовым»). Приказ мог поступить ещё в начале лета, в кульминационный момент ордынской междоусобицы, когда большая часть татарской армии оказалась на стороне Мамая.

  Маршрут русских войск к месту сражения можно разделить на четыре этапа. Первый – это путь от Коломны до устья реки Лопасни, второй – от Лопасни до местечка Березуй ниже Скопина на речке Вёрде, третий – от Березуя до Романцовского брода на Дону, и четвёртый – переправа через Дон и проход на Куликово Поле. В каждом из них совершался крупный манёвр, в зависимости от оперативной обстановки, от того, где находились армии Тохтамыша, а также части Мамая или его союзников. Анализ ситуации проводился после каждого этапа, и принималось решение о дальнейших действиях и трассе пути, поэтому траектория представляет собой сильно изломанную линию, на первый взгляд бессмысленную.

  Коломна – наиболее подходящий для сбора большой город, который стоял на юго-восточном направлении, из него прямая дорога вела через Рязанские земли в Сарай-Берке. По ней Дмитрий Иванович первоначально намеревался идти к столице Булгарии, в полном соответствии с полученным приказом, по кратчайшему расстоянию. Восточней Москвы от Белого Озера через Коломну пролегала Болвановская дорога. По ней пришли дружины из северных княжеств, однако, не через Москву. Мамай появился на Красном Холме за три недели до битвы, поэтому место встречи невозможно было изменить. В древности такие дела в считанные дни не делались. Этот сбор у границы Рязанского княжества припугнул Олега, союзника Мамая. Олег, оказавшийся «между двух огней», мог заключить тайный сепаратный мир с Дмитрием. Рязанские земли обошли стороной, а Олег с дружиной так и остался на месте. Но главная причина не в рязанском князе, по-любому его не следовало трогать в сложившейся обстановке.

  Когда войска собрались, ситуация была уже другая, поэтому Дмитрий Иванович отказался от первоначальных намерений. Разведка действовала аж до Тихой Сосны и принесла известие, что Мамай переместился на север вдоль правого берега Дона, явно в сторону Москвы, и остановился на Красном Холме не позже 17 августа. Его дальнейшие планы вызывали опасение: отдохнёт, двинется дальше, а попутно прихватит Ягайло и Олега. Русская армия выступила из Коломны 20 августа, очевидно, наперерез Мамаю и дошла до Лопасни. Первый манёвр можно рассматривать, как корректирующий первоначальные намерения, прикрывающий столицу. Выгодней всего встретить противника на водном рубеже. Армия оставалась на левом берегу Оки до момента истины.

  Обратите внимание! Лопасня находится между двумя главнейшими дорогами древности: Муравским шляхом и Татарской сакмой. Первый манёвр весьма мудрый! Разведанные Захарием Тютчевым планы врага – это хорошо, однако Москва не оставалась без прикрытия в случае его продвижения по любой из этих двух дорог. В точке Лопасни выяснилось, что Мамай намертво встал на Красном Холме, а Багун – на Татарской сакме, поэтому князь Дмитрий повернул на неё, что позволило, всегда перекрывая наиболее перспективное направление со стороны Кузьминой гати, двигаться в сторону обоих частей противника. Кроме того, первый манёвр, фактически направленный в сторону Литвы, подействовал на Ягайло устрашающе. Он остановился у города Одоева ниже Тулы, явно не спешил и в Куликовской битве не участвовал. Его до поры реально удерживали православные литовские князья Ольгердовичи – союзники русских, и воевода Боброк, которые маневрировали в западной зоне, вплоть до ухода в Березуй. В летописях отмечено прибытие к устью Лопасни князя Владимира Андреевича. Он мог сыграть роль связного с Ольгердовичами и согласовать встречу на Березуе.

  Что здесь непонятного? Очевидно, после анализа оперативной обстановки приняли решение круто повернуть армию на Татарскую сакму, которая теперь была прямым путём от Москвы и Лопасни до Сарая-Берке, а главное, на стратегически выгодную дорогу, с которой легко в случае необходимости скорректировать маршрут в сторону Муравского шляха или в сторону Красного Холма, с переходом на любую из поперечных дорог: Михайловскую, Дрысинскую, Зеленковскую. Армия прошла мимо Михайлова и не повернула в сторону Мамая. Ещё существовала перспектива, что он сам начнёт движение к Багуну, который продолжал пасти коней в Тамбовских землях на поле Нытярангуши у этой Татарской сакмы.

  Две армии Тохтамыша стояли заслоном с юга. Большая часть войска, ведомая главнокомандующим всей этой военной кампании – Бахта-Мохаммедом, прошла по правому берегу Дона по следам Мамая и, согласно местным легендам, остановилась в районе Задонска. Бахта ждал подхода русской армии, чтобы одновременно с разных сторон атаковать Красный Холм. Только одновременно – другого варианта быть не могло. Другая часть под командованием эмира Эдигея противостояла Багуну южнее Кузьминой Гати. Бахта и Эдигей были вынуждены держать дистанцию, как минимум, в полперехода, чтобы не войти в соприкосновение с более сильным противником до определённого момента, поэтому и не поспели к началу битвы. Атака Мамая на русские позиции стала для них неожиданной. Особенно для Бахта, стоявшего к югу от Красного Холма, на наибольшем удалении от поля сражения.

  В книге В.Д. Егорова «Историческая география Золотой Орды в 13-14 веках» говорится, что войска Мамая двигались двумя путями. Одна их часть вдоль Дона от устья реки Воронеж, а другая – проторённым путём через Рясное Поле, по которому часто совершались набеги на русские земли, что полностью совпадает с информацией из булгарских источников. Историк ссылается на документ, который хранился в архиве министерства юстиции в 17 веке.

  «И в те времена ординские цари и ногайские мурзы с татары приходили в Росийские места войною сакмами: по 1-й, из-за Волги, на Царицынской и на Самарской перевозы, и через реку Дон на Казанский брод и на урочище Казар, где ныне город Воронеж, на Рязанския и на Коломенския и на иныя места; по 2-й перешод реку Волгу, а Дону реки не дошод, промеж рек Хопра и Суры, чрез реки Лесной и Польный Воронежи, на Ряские и на Рязанския и на Шацкия места, которою сакмою и Батый в войну на Русь шол» (37).

  В первом маршруте из описания выпал участок по правому берегу Дона от Хазарского городища в устье Воронежа до Красного Холма, по которому пришёл Мамай, что было и так понятно. Обозначен здесь древнейший маршрут Столповой дороги, от устья Воронежа по правому берегу Дона до нижнего течения Мечи, а в перспективе по дорогам междуречья Дона и Мечи «на Рязанския и Коломенския и на иныя места» вплоть до Владимира. Напомню, этим маршрутом с низовий Дона пришёл к устью Мечи татарский отряд в 1558 году. (Подробное цитирование смотрите в главе «Донской водный путь и Столповая дорога». Но был и другой путь – Татарская сакма, из Тамбовских земель «через Лесной и Польной Воронежи», на которой до предельного критического момента находился Багун.

  Мамай, долгое время стоявший на одном месте, как магнитом притянул к себе шесть армий. Данный район, поделённый Доном и Красивой Мечой на сектора, затруднял действия его противников, разобщённых на три части, кроме того, между ними находились две части своей армии. В этом же месте ничто не мешало ему соединиться с союзниками, которые явно не спешили и делали паузу. Отряд литовца Ягайло мог подойти за несколько дней до битвы, потому что князья Ольгердовичи, сдерживавшие его, 5 числа пришли в Березуй. Олег, как и прежде, стоял в Рязанском княжестве, и о причинах его пассивности можно строить предположения. Только свой Багун подоспел вовремя, утром 7 числа.

  В начале второго манёвра, 26 и 27 августа русская армия переправилась через Оку и пошла по Татарской сакме, натоптанной по водоразделу рек с удивительно ровным рельефом местности. По ней кочевники регулярно совершали набеги на Русь, а в периоды затишья здесь ходили торговые караваны. Современная стратегическая автотрасса М6 – Волгоградка, проходит примерно по этому древнему маршруту рядом с городом Скопиным. По этой дороге можно было идти в Сарай-Берке от Лопасни следом за Мамаем, при таком варианте развития событий. Мог он встретиться с союзниками в районе Гусина брода (о такой перспективе говорят булгарские летописи), соединиться с Багуном у Кузьминой Гати, опрокинуть Эдигея и двинуться в сторону Сарая-Берке, оставив позади русскую армию. Индикатором планов Мамая был Багун. Его упорное стояние в Тамбовских землях до предельного момента, чётко говорит о намерении царя следовать в Сарай по Ногайской дороге после соединения с Ягайло и Олегом. Кроме того, второй манёвр отрезал Олега Рязанского от Мамая, до определённого момента не снимал угрозу для Ягайло, позволял соединиться с Ольгердовичами. В результате чего встали «на этой стороне Дона» в местечке Березуй «в 23 поприщах от Дона, и тут соединились с литовскими князьями Ольгердовичами в 5 день месяца сентября»:

  «И приспеша борзо на Дон, и наехаша великого князя Дмитреа Ивановича Московьскаго ещё об сю страну Дону, на месте рекомое Березуй, и ту съвокупишася» (38).

  Название места можно исказить достаточно сильно, и сведения туманны, неконкретны. Это только на первый взгляд и в наше время. А если вникнуть, то точнее не бывает – летописец выдал по-полной!

  Сначала посмотрим, что говорят другие источники, менее известные или специально умалчиваемые? Где это место? Версия А.Л. Никитина опубликована в сборнике ИТУАК, вып. 33, Тамбов 1892 год, стр. 49:

  «В 40 верстах (64 км) от Непрядвы на восток, неподалёку от Скопина, на левом берегу р. Вёрды, был Дмитриевский Ряжский монастырь, в котором перед битвой был Пересвет с «Грамоткой» и просфорой для князя Дмитрия от Сергия Радонежского – крёстного отца Дмитрия» (39). (Ошибка А.Л. Никитина: Сергий Радонежский не был крёстным отцом князя Дмитрия, а благословение принёс некий старец).

  А ещё говорится, что на момент встречи на берегу Вёрды стояла часовня, в которой Пересвет помолился, облачился в доспехи и оставил свой дорожный посох, который хранился, как реликвия. После битвы в память о самых важных событиях, произошедших в точке Березуя, Дмитрий Донской повелел поставить Дмитриевскую церковь.

  Следует обратить внимание, что в документе ИТУАК  фигурирует верхняя Непрядва. Армия прошла мимо, и теперь чтобы попасть к ней из точки Березуя, надо резко свернуть вправо и вернуться немного назад к северу. Как же так могли проскочить мимо Красного Холма с Мамаем, ежели он находился у верхней Непрядвы?! Поэтому Березуй у историков не вяжется... Выкрутились, место для фальшивого дублёра подыскали на прямой линии от Лопасни. Однако дело и в этом случае не в Непрядве, а в том, что достоверно указана точка Березуя. В настоящее время на данном месте, километрах в семи южнее Скопина стоит село Дмитриево с восстановленным Свято-Дмитриевским мужским монастырём, хранящим предания о славном прошлом. Посох Пересвета, служивший эстафетной палочкой преданий, после упразднения монастыря в 20 веке, спрятали в музее города Рязани. Символическая эстафета частично нарушилась, прервалась, стала неполной – в ней отсутствуют несколько поколений хранителей истинного места Поля Куликова.

  Неслучайно, был основан ещё и Троекуровский Свято-Димитриевский Илларионовский монастырь на берегу Красивой Мечи в месте, где битва завершилась. Храмами в честь Димитрия Солунского отмечены два важных места в истории, связанные с переходом к активной фазе военной кампании, и с её успешным завершением.

  В «Сказании» говорится, что Пересвет уже находился в войске, а благословение принёс некий старец:

  «В то же время прииде к нему посол с книгами от преподобного игумена Сергия, в книгах писано: Великому князю и всем русскым князем, и всему православному въйску мир и благословение!» Ещё же дасть посланный старец от игумена Сергия хлебец пречистыа богородица» (40).

  Соотношение одной версты к одному километру, как 1 км к 1,6 (в версте было 750 саженей), применялось в эпоху Михаила Фёдоровича и в начале царствования Алексея Михайловича. Цифра «в 40 верстах» могла быть позаимствована из документа, который появился до 1649 года, в котором вернулись к старинному соотношению 1 км к 1,067. Прошла реформа, и после этой даты в версте стали считать 500 саженей, как в эпоху Ивана Грозного. В «Книге Большому Чертежу», датируемой 1627 годом, верста тоже содержит 1,6 км, и все расстояния измерены в этом соотношении. В Книге значится верхняя Непрядва, как приток Дона, но нет никаких сведений о грандиозной Куликовской битве. Факт странный, если учесть, что в документе отмечено даже малозначительное Перехвальское городище и курган Волотова Могила. Видно у авторов Книги были сомнения и противоречия после того, как выслушали оба варианта расположения Куликова Поля, спустившись по течению Дона до Перехвала.

  В публикации от 1892 года значится верхняя Непрядва, и одновременно показана знаковая точка истинного Березуя, увековеченная на речке Вёрде, которая ещё не была отброшена и затуманена историками окончательно. С одной стороны, тамбовцы не имели мужества выступить против официального назначения места битвы у верхней Непрядвы, а с другой – игнорировать убедительные факты, говорившие о расположении Березуя. Здесь ярко высвечивается роль религиозных деятелей, как хранителей знакового места.

  А как считать «23 поприща от Дона», если здесь по кратчайшему пути на запад от Березуя до Дона около 50 километров? Совпадение идеальное, если умножить 23 поприща на 2,16, то получим 49,68 км. В древней Руси поприще состояло из двух вёрст или из 1000 саженей (41).

  Главное, что в поисках точки для измерения расстояния ошибиться невозможно. В месте впадения речки Паника, Дон делает приметную петлю огромного размера, поворачивает направо под прямым углом, а вершина угла в виде стрелы показывает на точку Березуя, что служит отличным ориентиром! Никакой мистики, сплошная удивительная конкретика. Вспомните выражение «ставить во главу угла» – ну прямо, про это место!

  Почему так конкретно и точно отмечено это расстояние до Дона? Оно отмерялось по хорошо известной дороге, которая проходила в левобережье речки Паника. Дорога и в наше время хорошо прослеживается из этого угла на Чернаву, Скопин, Рязань. Весьма вероятно, что по ней с запада пришли Ольгердовичи, тоже проскочившие мимо верхней Непрядвы! Ничего не вяжется к верхней Непрядве!

  Русские летописи гласят, что 5 сентября в Березуй прискакали разведчики и доложили:

  «Уже царь на Кузьмине гати стоит, но не спешит, поджидает Ольгерда Литовского и Олега Рязанского, а о твоих же сборах царь не ведает и встречи с тобою не ожидает, по письмам от Олега, и через три дня должен быть на Дону» (42).

  Летописец ошибся – Ольгерд к этому времени уже умер. Участником событий был его сын Ягайло. В докладе не говорится о том, что на Кузьминой Гати, на речке Цне, стоял сам Мамай. По булгарским источникам здесь был Багун, который мог преодолеть расстояние в 160 км до Гусина брода за три дня, а вот войско было царское, мамаевское, поэтому можно было сказать и так. Это типичная русская фразеология. Вспомните, что согласно ей, Гитлер тоже стоял под Москвой. Сам царь с войском три недели отдыхал на Красном Холме, вплоть до дня Куликовской битвы – это отлично известно. Однако! Прямо раскрыт стратегический план Мамая: Ольгерда и Олега ждали на Кузьминой Гати, а не в Москве!

  Мамай вызвал Багуна в критический момент, когда обнаружил стремительное продвижение русской армии по Татарской сакме, и вынудил проскакать 160 км менее чем за трое суток. Мамая подвели союзники – они явно не спешили, а он не мог уйти с Красного Холма, не дождавшись их.

  Серия благоприятных событий и встреч в Березуе позволила определиться и перейти к третьему этапу. Благословение вдохновителя всей военной кампании, мудрого старца Сергия Радонежского, имевшего необыкновенно высокий авторитет на Руси, укрепило уверенность в правоте дела и подняло боевой дух войска. Пришла отборная конная дружина литовских князей Ольгердовичей и значительно усилила боевой состав армии. Хорошие вести принесла разведка: две части армии Мамая смогут соединиться на Дону не ранее, чем через трое суток. Багун теперь скакал в сторону Гусина брода по Ногайской дороге от Кузьминой Гати, что поторопило русских князей. С берега речки Вёрды армия вступила в фазу активных боевых действий.

   Момент истины хорошо описан в документах. Стало ясно, что основные события военной кампании состоятся на Верхнем Подонье, поэтому приняли решение идти «за Дон в поле чисто, в Мамаеву землю, на устье Непрядвы». Обратите внимание! Верхняя Непрядва никогда не входила в Мамаеву землю! Русские опережали Багуна, а потом у них оставалось ещё дня полтора для анализа ситуации и принятия очередного этапного решения. После совещания в Березуе, по комплексу причин пришлось изменить направление маршрута, и на третьем этапе уйти с Татарской сакмы, отклониться к западу на Дрысинскую дорогу в сторону Красного Холма, который всегда стоял и ныне стоит в устье Мечи. Надо сказать, что крюк между вторым и третьим путями получился относительно небольшой.

  Граница государств, или черта Хэлэк, проходила в этих местах вдоль Донского торгового пути по Дону, Кочуровке, Ранове. Войска попали в Мамаеву землю, когда спустились на юг и пересекли речку Кочуровку. Князья полагали, что дальнейший маршрут по чужой земле может продолжиться вплоть до Сарая. Пересекать Гибельную черту с оружием разрешил Тохтамыш, который на время войны отменил действие договора Хэлэк джэртык (43). По факту получилось, что армия прошла сквозь Мамаеву землю 6-го сентября и в утро 7-го, всего лишь, срезав чужой кочуровский угол, и на четвёртом этапе ушла на русскую землю междуречья через Романцовский брод (ф. 51).

  При анализе топографической карты становится понятно, что армия спустилась к устью Нижней Непрядвы, где имеется удобный речной брод, преодолев примерно 70 км от Вёрды, мимо свежих руин Дубка (р. 4). Но прежде Дрысинская дорога привела к Дону в точку Ногайского брода, в 15 верстах выше Романцовского. Уже здесь встал вопрос о переправе, поэтому в летописи попала дискуссия: переходить или не переходить, где переходить? Удобно было по Ногайскому броду перейти Дон и продолжить движение по прямой Дрысинской дороге в сторону Красного Холма, но ситуация ещё не созрела. Где главный индикатор, где находится Багун? А ещё, не было приказа от Бахта-Мохаммеда о немедленном походе через обе реки и атаке на лагерь Мамая, поэтому князь Дмитрий продолжал заботиться только о судьбе своей армии. Весьма вероятно, что в этой точке сделали привал, и появились перед Романцовским бродом, преодолев последние 15 вёрст утром 7 числа.

  Рельеф местности левого берега Дона на маршруте от Ногайского брода к Романцовскому наредкость пологий, а овраги плоские, их берега не крутые. Здесь проходит современная автотрасса.

На горке к северу над бродом встал гигантский храм села Романово (ф. 57). Его престол посвятили Архангелу Михаилу, покровителю православного воинства. Случайно ли? В этом месте находится самая удобная точка для наблюдения за переправой войск через Дон и их переходом сквозь Зелёную Дубраву на Поле Куликово.

На участке от устья Нижней Непрядвы до деревни Селище правый берег Дона непреодолимо высокий и порос лесом (ф. 56). Сама Нижняя Непрядва имеет крутые, местами отвесные берега от устья вверх по течению. В наше время на месте брода стоит мостик между селом Романово и деревней Селище километрах в четырёх от устья речки Перехвалки, а донские берега полого опускаются к воде на протяжённом участке. Другой брод находится в Ольховце, в 5 км ниже от этого.

  Князь Дмитрий привёл войска в точку Романцовского брода на третьем этапе. Не стоило покидать татарскую землю и переправляться через Дон сходу – нужно прояснить, где находится противник? Снова последовал анализ обстановки и совещание 7 числа. Ещё существовала вероятность, что Мамай сам перейдёт на левый берег через обе реки и здесь соединится с Багуном. Реальны были и другие варианты.

  В шестом часу дня (в 10-30) примчался Семён Мелик, а за ним гналось множество татар. Он доложил:

  «Уже Мамай царь на Гусин брод пришёл, и одна только ночь между нами, ибо к утру, он дойдёт до Непрядвы. Тебе же, государю, великому князю, следует сейчас изготовиться, чтоб не застали врасплох поганые» (44).

  Фразу «Мамай-царь», надо в который раз понимать, как мамаевское войско. А вот Гусин брод – это в Лебедяни, в 15 верстах от устья Нижней Непрядвы, если идти по правому берегу Дона.

  Обратите внимание! Здесь Нижняя Непрядва названа своим законным старым именем – Непрядва! И оснований для того, что это именно она – вполне достаточно! В этой фразе Непрядва конкретно привязана к точке Гусина брода в Лебедяни. Разведчики были уверены, что Багун встал лагерем после марш-броска в 160 км. Его атака ожидалась не раньше, как после ночи отдыха, что и случилось по факту. Благо, летопись писалась задним числом. Тем не менее, полководцы были гениальны и не допустили ни одной ошибки!

  Гусин брод или Лебедянская переправа – Акказ-кичу по-татарски (акказ – белая казарка или лебедь). Лебедянь не имеет никакого отношения к верхней Непрядве, расположенной в 70 км от нижней, в полутора днях пути, поэтому игнорируется официальной версией. А если причислить к ним ещё 160 от Кузьминой Гати и 15 от Гусина брода, то получим 245, а это для конницы уже около четырёх дней пути. Не сходится хронометраж, поэтому и не вяжется у историков тамбовская Кузьмина Гать к верхней Непрядве! По этой причине о ней и Гусином броде умалчивают, а новую пытались назначить у села Кузьминки на Красивой Мече, которая, в свою очередь, и туда не вяжется!

  Новые оперативные сведения позволили приступить к последнему четвёртому этапу. Стало понятно, в ближайшие дни все армии смогут собраться в данном регионе, и сражения не избежать. Мамай продолжал стоять за двумя реками на Красном Холме, а Багун пришёл в этот район – Дон при любом раскладе придётся форсировать. Одну из рек лучше перейти спокойно, не под стрелами противника. Уникальную площадку для укрытия и обороны нашли за Доном и приняли окончательное решение о переправе.

Переход Дмитрия Донского через Дон. Художник Плотников. Данковский краеведческий музей.

  Переходили через Дон 7 числа (ф. 66). Сентябрьская вода – холодная, пришлось ставить мост. Потом перешли русло маленькой Смолки в нижнем течении. Этот древний переход отлично виден правее моста.

  Дорога от Дона с Романцовского брода к Зелёной Дубраве.

По затяжному отлогому подъёму взошли на высокий холм (ф. 55), где в наше время уцелела часть древнего леса, прошли сквозь него, ещё раз пересекли Смолку и встали на Поле Куликовом. В месте перехода правый берег Смолки (Глинки) имеет несколько плавных подъёмов. А вот на её высоком и крутом левом берегу имеется единственный отрог, который послужил жёлобом для спуска.

В нижней части этого отрога хорошо виден участок специально срытого правого берега для расширения прохода (ф. 59). По пути следования, Засадный полк оставили на холме в лесу – в летописной Зелёной Дубраве. На следующий день он атаковал поле сражения через этот же проход. Не трудно предположить, что древняя дорога от брода пролегала по месту современной и вела к селу Рождественскому, где сливалась со Столповой на броде у Непрядвы, к северу от поля битвы. Этот участок местности не был заболоченным – маршрут проходил через вершину холма. Вариант прохода на Поле Куликово с юга, через лощину Градского оврага, даже в наше время топкую, не приемлем по этой причине, да и путь был несколько длиннее. Но самое главное, колонну на марше ограждали Смолка и Градский (Утиный) овраг. Обе армии противника находились в южном направлении, а дистанция сократилась до нескольких часов пути. В результате встали за Доном на площадке, огороженной природными рвами – глубокими оврагами, и заболоченным лесом, укрывшись, как в крепости. Появилась возможность самостоятельно противостоять противнику до подхода союзников или до момента совместных действий, которые требовали согласования, а обернулось полной победой.

  На четвёртом этапе русское войско опять отклонилось от маршрута правее. Снова повлияли оперативные данные. Если бы в точку перед бродом поступил приказ о немедленном переходе Дона, и потом Мечи, то ушли бы по Зеленковской дороге в сторону бродов на Мече. Очевидно, как и прежде приказа не было. Поэтому войска проследовали на удобную площадку, которую разведчики-ведомцы подобрали всего лишь в 5 км от Дона. Всё в этой кампании проделано умно, и всё сработало отлично. Мудрые водились на Руси полководцы и политики, умелые!

  Разведка контролировала положение до шести группировок, и её деятельность была важнейшей, успешной, многократно отмеченной в летописях. (Подробное цитирование смотрите в главе «Экскурс в историю казачества»). Дозорные регулярно приносили важные сведения. По мере поступления данных, князь Дмитрий корректировал маршрут и рассчитал всё с точностью до половины суток. Такие разведчики отлично знали, где находится Красный Холм и Мамай. Даже не подумайте, что по их вине полководцы заблудились и проскочили мимо устья верхней Непрядвы до Березуя.

  Русско-литовская армия появилась в междуречье первой. Уверен, что Дмитрий Иванович реально оценивал своё положение, потому что попал в окружение четырёх группировок противника, не мог рассчитывать на быструю помощь Бахта, две армии которого оказались отрезанными крупными реками. В любой момент его могли атаковать обе армии Мамая, перед которыми оказался, да ещё Ягайло подойти с северо-запада, и с северо-востока Олег.

  8 сентября у Мамая было два варианта действий. Первый – занять круговую оборону на Красном Холме, после слияния с Багуном, и обороняться, надеясь на подход союзников. Второй – атаковать одного из трёх противников, разбить его, а потом ударить по остальным. Ах! Если бы он атаковал группировку Бахта-Мохаммеда! Взошла бы яркая звезда независимости... С точки зрения Мамая, князь Дмитрий поставил себя в ловушку. Его армия на две трети состояла из пехоты и казалась для татарской конницы слабым противником. Остановка в междуречье смотрелась неумной, тем более, не имело смысла боевое построение. Думалось, совместная атака Красного Холма уже согласована с Бахта, поутру русские полки станут форсировать Мечу. Мамай надеялся застать пехоту врасплох, когда она становились лёгкой добычей для конницы. Слишком быстро русские передвигались до этого, могло показаться, что остановки не будет. Всё это было комплексом заманчивых и вынужденных причин, по которым полководец без промедления форсировал реку и пошёл в атаку. При этом Красивая Меча прикрывала его тыл от Бахта-Мохаммеда.​

 

 

 

 

Здесь представлена последняя редакция 1-й части главы, дополненная в феврале 2017 года .

Примечания и источники информации открываются в меню сайта.  Для продолжения чтения в меню раздела "Свет забытой Непрядвы" выберите "Дорожная карта Куликова Поля. Часть2".

 

Николай СКУРАТОВ. 

 

© kamenny-con