Приветствую Вас, Гость

 Глава 1. Донской водный путь и Столповая дорога. 

 Предположение о трассе торгового пути, проходившего по Дону, высказал А.Ф. Мартынов в книге «Краткая история Липецкого края»:

  «Наш край входил тогда в состав Рязанского княжества и назывался Рязанской Украиной. Для защиты от кочевников здесь были построены крепости Ливны, Елец и Дубок. Последние два – самые древние города нашей области. Они служили опорными пунктами Рязанского и Новгород-Северского княжеств. Дубок располагался на левом берегу Дона близ селения Дубков и Старого городища бывшего Данковского уезда. Дубок был не только городом-крепостью, но и важным торговым пунктом, верхней пристанью Дона и играл заметную роль в освоении Верхнего и Среднего Дона. С севера на юг, неподалеку от Дубка, проходила старинная грунтовая дорога из Твери и Москвы на Азов, а на северо-восток шла водно-сухопутная дорога на Рязань и Москву. Из Москвы товары везли водным путём по р. Москве до Коломны, потом по р. Оке до Рязани, а затем по р. Проне и её притоку Ранове, оттуда волоком до Дубка. От Дубка донским путём до Азова, и дальше морем. По этому пути шла оживлённая торговля Руси с Азовом, Кафой (Феодосией), Сурожем (Судаком) и Константинополем» (1).

  Алексей Фёдорович специально назвал это место «Дубков» – видно, были сомнения в правильности локализации Дубка другими историками. Мнение, по маршрутам правильное, но обобщённое, назначение древнего города на месте селения Дубки никакими документами, археологией и логикой не подкреплённое. Очень уж хочется иметь ещё один древний город на Липецкой территории, а в Рязанской области и без него хватает…

  В ключевой точке Донской Переволоки, дорог проходило несколько: Столповая – по правому берегу Дона, огибая устье Кочуровки, мимо Дубка уходила в Рязанские земли; Дрысинская – переходила через Дон повыше устья Вязовки, срезая кочуровский угол, через Дубок уходила в сторону Рязани; Ногайская – приходила из степей с Кузьминой Гати под Тамбовом, имела ответвление с выходом на Дубок и перерезала Дон там же, где и Дрысинская (р. 2). Все эти моменты подробно раскрываются ниже.

  Самое древнее свидетельство от 1389 года оставил митрополит Пимен, путешествуя в Царьград:

  «Из Переяславля Рязанского выехали в Фомино воскресенье, за нами везли на колёсах три струга и один насад. В четверг достигли Дона и спустили на него суда. На второй день пришли к (урочищу) Чур-Михайловым, так называется одно место, на которых был город. Здесь провожатые ушли назад. Мы же в день святых Мироносиц сели на суда и поплыли вниз по Дону. Путешествие сие было печально и уныло; повсюду совершенная пустыня; не видно ни городов, ни сёл; там, где прежде были красивые и цветущие города, теперь только безлюдные и пустые места. Нигде не видно человека; только дикие животные: козы, лоси, волки; птицы: орлы, гуси, лебеди, журавли и пр. На второй день миновали две реки Мечу и Сосну, в третий прошли Острую Луку, в четвёртый Кривой Бор; в шестой догнали устья Воронежа» (2).

  Руины города Чур-Михайлова лежали в середине дистанции пути от Переяславля Рязанского (нынешняя Рязань) до верховья Дона, по-прежнему служили ориентиром, и их пришлось указать в виде урочища. Вопреки разноречивым мнениям историков, определявших город в самые разные места юга Рязанского края, называвшие его ещё и Кир-Михайловым в честь известного князя древней эпохи, прежде всего, следует иметь в виду сухопутную дистанцию пути экспедиции, описанную достаточно подробно и точно. Однозначно, городище лежит на середине сухопутного пути. Вся трасса экспедиции составлена из сухопутных и водных участков. На каждом из них вёлся новый отсчёт дней. От Переяславля до Дона ехали по суше 4 дня с Фомина воскресенья до четверга – быстрее не доедешь. «На второй день пришли», а не приплыли к Чур-Михайлову, откуда провожатые ушли. На 7-й день «сели на суда и поплыли», и на второй день водного пути миновали Мечу и Сосну. Путники отказались от перехода через Донскую Переволоку, и от плавания по речкам Ранова – Кочуровка. Как видим, о Дубке речь уже не идёт, его сожгли татары 11 лет назад, и волок в тот момент не обслуживался, потому что и его покинуло русское население, да и остался он в левой стороне от маршрута. Весь край ниже Михайлова выжег хан Тохтамыш в 1382-м году, поэтому Пимен не стал перечислять пепелища других городов – не имело смысла, да и спрашивать было некого. Можно утверждать с высокой вероятностью: экспедиция проследовала по кратчайшему отрезку от Переяславля, аккурат через Михайлов. Если прочертить прямую линию от Рязани до Дона через современный Михайлов, то получим точку погрузки экспедиции, которая окажется возле Епифани, на расстоянии около 140 км. До устья Кочуровки примерно столько же. Получится по 35 км в сутки. Караван на телегах с тяжёлым грузом быстрее не идёт. На Дону пошёл новый отсчёт дней. Длинную дистанцию водного маршрута до устья Мечи и Сосны преодолели за двое суток, и это притом, что быстрая донская вода, скатывающаяся со Средне-Русской возвышенности, уверенно гнала струги вниз по течению. От точки Дубка или Старого Данкова хватило бы и суток. Однако всех вводит в заблуждение приставка «Чур». Что поделаешь, иногда летописцы добавляли уточняющие подробности, которые для современного человека загадочны.

  Чуров отражён в «Сказании о Мамаевом побоище», как ориентир расположения армии Мамая в нижнем течении Красивой Мечи «между Чуровым и Михайловым» до момента Куликовской битвы (подробнее смотрите в главе «Красный Холм»). Несколько дорог, включая Столповую, соединяли междуречье Дона и Мечи с Рязанским краем, а летописный Чуров связывали с Михайловым. Заселение Северо-Восточной Руси в первом тысячелетии шло по этим маршрутам из бассейна Днепра, минуя Чуров. Эта транспортная система потеряла значение с отходом Лебедяно-Данковского края к Липецкой области в 1954 году, однако в памяти жителей поселений, расположенных вокруг устья Птани, осталась Михайловская дорога. Связь здесь дорожная, прямоезжая. Чур – это каменный болван, столп, памятник, скульптура, чаще всего, в практическом применении межевой знак на полях, а в древнем назначении – божество славян – хранитель традиций предков: «Чур, меня!» В натуральном виде этими нерукотворными болванами-скульптурами уставлена вся зона междуречья, прилегающая к трассам древних дорог. Изваяния людей и животных сотворила природа и отпечатала на валунах-песчаниках, которые ледник принёс в эти края. Чур-Михайлов – это город, стоявший на входе в Чуров край.

  Возьму смелость заявить: по этим дорогам ездил Илья Муромец в стольный град Киев из Мурома, а из моего родного края вышли самые яркие сказки и былины Древней Руси. В Лебедянском и Данковском районах обнаружены каменные: Конёк-Горбунок, Змей-Горыныч, Колобок, Золотая Баба – Макошь, птица Сва, Царевна-Лягушка, Световид, источники живой и мёртвой воды3. В Лебедяни – в Чуровом крае, родился писатель Тихон Чурилин, живут другие Чуриловы, надо полагать, потомки Чурилы Пенковича, среди которых знаток преданий периода Куликовской битвы – Чурилов Василий Николаевич, 1946 года рождения. Край хранит легенды о разбойниках древности: Тяпке, Кудеяре, Кунаме, Тарасе, Анне. Здесь она – самая Древняя Русь, неоднократно растерзанная врагами, но сохранившая русское достоинство!

  Петр Первый пытался устроить канал в районе Епифани и соединить Дон с бассейном Оки. Эта затея не удалась по причине маловодности рек, а вот одноразовой экспедиции Пимена повезло – в начале мая месяца полая вода ещё держит повышенный уровень на реках. Возможно, её удачный опыт послужил основанием для начала строительства. Идея пустить воду Оки в Дон, и сделать его полностью судоходным, возникала и в советское время.

  Загляните в современную карту, сразу же станет понятно: Донская Переволока могла существовать только в районе поселений Кочуры-Заболотовское – здесь имеется самый короткий отрезок между речками, относящимися к разным водным бассейнам. Кочуровка (опять тот же корень «чур») – это единственная из речек бассейна Дона, протекающая на расстоянии около 3-х км от реки Ранова Волжско-Окского бассейна, и впадающая в Дон в 23-х км севернее нового Данкова с левого берега.

  О другом варианте переволоки, под названием Рясная, говорится в наказе Ивана Третьего от 1502 года рязанской княгине Агриппине:

  «А ехать ему Якуньке с послом турецким от Старой Рязани вверх Пронею, а от той реки Прони по Рановой, а из Рановой Хуптою вверх до Переволоки до Рясского поля» (4).

  Преодолев сухопутное пространство по Рясному полю длиной около 4 км, Якунька спустил посла в Лесной Воронеж, и он уплыл в Турцию по Дону, воспользовавшись иммунитетом на территории Булгарского государства. Здесь отмечено использование Рясной Переволоки, маршрут через которую в данный момент был выгодней донского – путь по татарской территории не разорён, да и посол турецкоподданный, которому нечего бояться. Иго кончилось 22 года назад, Хупта теперь входила в Рязанские земли. Однако оборудовать этот волок уже не имело смысла, торговый путь по Дону перестал работать, на юге мешали агрессивные кочевники.

  Некоторые историки указывают на малую эффективность этого варианта пути по причине маловодности местных речек. Однако спокойный Лесной Воронеж нашего времени не уступит быстрому Дону в оценке критериев судоходности на местах древних волоков, а в первую очередь, по факту глубины русла. Причина здесь в другом: Рясная Переволока находилась за чертой Хэлэк, на татарской территории. Её нельзя было контролировать и охранять с оружием в руках, постоянно обслуживать, устроив русское поселение. Всё как в наше время: чья земля – тот и собирает урожай или пошлину. На это обстоятельство, вытекающее из булгарских летописей, внимания не обратили, а сами летописи в российской исторической науке принято игнорировать, что не добавляет аргументов в поисках истины.

  Уместно напомнить, что маршрут посольства А.Б. Голохвастова к турецкому султану Баязету в 1499 году проходил через первый вариант водного пути – по Дону. Струги подали порожними в устье Красивой Мечи, а товары и люди прибыли в точку погрузки по сухопутной дороге. Грузились у Каменного Коня (5), где глубоководный устьевой участок Мечи служил отличной бухтой, а Дон после слияния с ней становился полноводным, уж в этом каждый может убедиться и в наше время. В период трёх лет состоялся обмен посольствами между русским и турецким государствами, а их маршруты прошли по Донскому водному пути, что нашло отражение в летописях.

  Столповая дорога – откуда пришло это название? Оно имеется в булгарских летописях Сведения о важной приграничной зоне и её дорогах татары фиксировали в своих документах:

  «Из Балынской (Суздальской) Булгарии на юг вели две дороги: Балская (Столповая, так как «балбал» значит «столп, памятник, скульптура»), которая вначале шла к Ширу (Дону), затем вдоль его берега и заканчивалась в Сарычи (не Волгограде), и Морайская (Муравский шлях), которая шла к Балтавару (Полтаве), а от него – в Джалду (Крым)» (6).

  По мнению авторитетных историков – это фальшивка. Однако! Уж больно грамотно сочинённая, и в точности совпадающая с «чуровой» реальностью. Здесь выражена собирательная характеристика пакета сразу из нескольких дорог: Столповой, Михайловской, Турмышской, Дрысинской. Они в зоне междуречья хорошо дополняли друг друга, а роднило их общее стратегическое направление в сторону северо-восточной Руси. Татары не указали каждый маршрут подробно и по-отдельности. Это сделали русские в 1571 году в документах о сторожевой службе.

Идол. Картина художника А.А. Зарецкого

  О чём идёт речь у татар? О Столповой дороге, украшенной языческими памятниками (ф. 26). «Балбал», а по-русски звучит как «балван» – речь об истукане половецкого кургана Волотова Могила, который вместе со скульптурами и Каменным Конём из Красного Буерака составлял мистическую стражу Чурова брода на Мече (ф. 21).

Лебедянский Каменный Конь

Более того, памятник, который у русских значится Каменным Конём, у татар мог называться Каменным Львом – арсланом. В самом деле, на льва он похож больше, чем на коня (ф. 1). Кроме того, в Дивногорье стоят белые скалы – меловые столпы, рядом с которыми пролегала Столповая дорога, а это ещё один повод... Через междуречье Дона и Воронежа из Дивногорья на север уходил Дивьев шлях. Под Сарычем записан Сурож или Судак. Муравский шлях проходил с севера на юг западнее Лебедянского края через Ливны (по-татарски – Балын), а Столповая дорога – вдоль правого берега Дона. Два гигантских холма, явно выраженных на местности напротив деревни Большой Верх, служили на Михайловской дороге габаритными ориентирами перехода через Мечу, в некотором роде представляли «Геркулесовы Столбы» на суше – столпы. Ещё и по этим столпам она могла определяться, как Столповая.

Столповой овраг (балка Лагута), гать на Красивой Мече в Кузьминках.

Дорога принесла своё древнее название оврагу Столповой Верх, отмеченному на карте 18 века ниже Кузьминок на Мече, который в наше время обозначен, как балка Лагута (ф. 28). Другие каменные памятники до сей поры стоят по всей зоне, прилегающей к древним трассам, близь населённых пунктов: Нижнее Брусланово, Большое Попово, Тютчево, Иншаковка, Толбузино, Волотово, Гусева Поляна, Кудрявщино, Долгое (р. 9). Одиночные феномены и их скопления, обнаруженные в Лебедянском, Краснинском и Данковском районах, описаны в книге «Каменная сказка Верхнего Подонья» (7).

  Русское население сменило угорское. Исходя из этого, можно сделать предположение о приоритете названия. Татары знали Балскую дорогу, когда ездили на Русь по торговым делам. Сначала идут купцы, они же разведчики, которые своими рассказами о богатых странах соблазняют завоевателей. Природные изображения людей и животных, вызывали удивление путешественников, поэтому нашли отметку в документах, топонимике, сказках и легендах. Памятники, сотворённые природой и кочевниками, дали русско-татарское название дороге. По Балской дороге татары ездили, разумеется, к ак-балынцам – к русским. Хотелось бы знать, что скрывается в зоне, прилегающей к Михайлову? Столповая дорога была сама по себе, а карту путают связки с другими маршрутами. Её особая роль в том, что в зоне Верхнего Подонья она пролегала только по русской территории.

  Северный участок, или «сухой путь», отметил в «Записках о Московитских делах» барон Сигизмунд Герберштейн в 1517 году. А в частности, что после Старого Данкова река впервые становится удобной для плавания, а «те, кто едет из Москвы в Азов сухим путём, переправляются через Танаид около Донка, древнего и разрушенного города, а затем несколько сворачивает с юга к востоку…» (8).

  Старый Данков стоял на левом берегу выше устья Кочуровки на 9 км. Южнее его площадки на топографической карте показан крестик Казанского храма села Стрешнево. Полибино расположено на правом берегу, напротив. Старый большак приходил из Москвы через Рязань, минуя Данковский брод, слегка сворачивал к востоку вместе с Доном. В настоящее время от брода к новому Данкову идёт просёлочная дорога (р. 11, 12). В исторических документах говорится о системе бродов зоны зигзага, который начертил Дон в месте впадения речек Паника и Кочуровка. Угол этого зигзага служит указателем точки летописного Березуя, о чём рассказано в главе «Дорожная карта Куликова Поля». Окрестности Старого Данкова описаны в «Книге Большому Чертежу»:

  «Против Рыхоти, пала в Дон речка Поники; а ниже тех речек на Дону Тараева гора, от старого Донкова 2 версты» (9).

  Старый Данковский брод

  Брод находится у северного подножия Тараевой горы с отметкой 201,2 метра, в устье  оврага Рыбий Верх, севернее Верхней Павловки (ф. 39 и р. 12). С левого берега к нему подходит просёлок от храма села Стрешнево, который приходит от Чернавы, Скопина и Ряжска. Через него шло сообщение левого берега с правым ниже Полибино. В межевых документах Ряжского уезда 1606 года отмечена Данковская дорога, которая вела от Старого Данкова через Донскую Переволоку к Ряжску на речке Ранова (10). Её перекрещивала дорога с Рязани, вливалась в более древнюю Столповую и пролегала рядом с Доном. Смотрите в книге «Материалы географии и статистики» от 1860 года:

  «Закавказский или Липецкий тракт.

  Дорога от г. Рязани через Пронск и Скопин в Данков и далее в г. Лебедянь Тамбовской губернии.

  Почтовый маршрут: г. Рязань, Егольники, г. Пронск, г. Скопин, Чёрные курганы, Долгое, г. Данков.

  Примечание: Далее, до границ Тамбовской губернии 14 вёрст, а до г. Лебедяни 31 верста.

  Дорога следует первоначально по Астраханскому тракту; потом на 11 версте отделяется вправо и идёт по местности холмистой и местами гористой по глинистому, у Пронска песчаному и за этим городом чернозёмному грунту. В селе Тырновской слободе пересекает она Исью; в Пронске - Проню; в Скопине - Вёрду и в с. Долгом - Дон; после чего, идёт правым его берегом, по косогору, пересекаясь местами крутыми оврагами и лощинами.

  Кроме сказанных переправ, на пути беспрестанно встречаются небольшие ручьи, речки и лощины, через которые на протяжении всей дороги от г. Рязани до Данкова устроено 75 мостов разных величин. Глубокий овраг у д. Романцовой, спуск с высокой и крутой горы, на которой расположен г. Пронск и переправы через Проню, Вёрду и Дон составляют важнейшие затруднения на этом пути» (11).

  По мнению Дмитрия Иловайского, Донской торговый путь стал приходить в упадок с 11-го века – пришли свирепые половцы и заняли степи Подонья. Киевские князья конвоировали суда по Днепру, а по Дону нельзя стало плавать. Но так полагать можно только о южной части Столповой дороги, которая шла на Азов.

  В летописи от 1558 года рассказывается о приходе татарского отряда от Донца вдоль правого берега Дона до Мечи, на которой взяли в полон пятерых рыбаков Рязанской Украины:

«И приказывал Крымской царь сыну своему и всем с ним князем и мурзам, итти им велел, таяся от станичников и от сторожей. И Донец перевезлися ниско, да к Дону пришли, да шли Доном вверх и прити было царевичю на Рязань, а Магмет улану на Тулу, а Нагайским мурзам и Ширинским князем на Коширу, и воевати розделяся. И как пришли на речку на Мечю за два днища до украины, и тут взяли рыболовей пяти человек» (12).

  В булгарских летописях говорится о договоре «Хэлэк джэртык», который разграничивал русские и татарские земли (13). В период действия договора, русские вооружённые отряды, которые сопровождали торговую флотилию, плывшую по реке, а так же сухопутные караваны под охраной могли следовать вдоль черты Хэлэк только по правому берегу Дона, то есть по Столповой дороге от устья Воронежа до донских переправ у Старого Данкова и Долгого. А вот плыть по реке с оружием было можно. Нисколько не умаляя жестокости завоевателей, отмечу, что «дойную корову» они не стали резать, а точнее, не стали перерезать торговую артерию Руси. В эпоху ига все стратегические дороги работали, и Столповая вернула своё старое значение. Дубок служил до 1378 года. Забегая вперёд, скажу, что по этой же дороге от Алмыша (Донецка) к устью Мечи поднялся Мамай.

  Можно ли проследить маршрут Столповой дороги по территории Лебедянского края? Да, но для этого придётся кое-что вспомнить из недавней истории.

 

  Дорога от Лебедяни в сторону Данкова шла по правому берегу Дона, а потом через мостик в селе Ольховец переходила на левый берег. Этот участок ещё существует. Современную автотрассу Липецк – Данков с ответвлением на Лебедянь в шестидесятые годы 20-го века построили по левому берегу, по новому прямому маршруту, но неудобному с геологической точки зрения, пересекающему глубокие овраги, поэтому магистраль получилась смертельно опасной. В 2016 году началась её капитальная реконструкция. Старожилы помнят, что к западу от села Перехваль существовала грейдерная грунтовая дорога, которая приходила из Лебедяни и уходила на север в Полибино. Она есть на старых картах. В наше время от донского Ольховецкого моста можно пробраться полями до каменного моста на речке Перехвалке, за которым стоит деревня Павловка. Верхняя Павловка находится в 40 верстах от этой Павловки, однако дополнительно помечена, что указывает на их близкую связь посредством дороги, а иначе случится путаница.

  Как коренной житель, хорошо помню сетку просёлков середины 20-го века, смогу показать участок древней дороги от брода на Мече до Лебедяни. Дон, после слияния с Красивой Мечой, круто поворачивает налево. Чтобы проследовать вдоль его правого берега в сторону города, надо переправиться через Мечу. Самый первый брод – Чуров, находится в Удриках у подножия Каменного Коня в километре от устья. Он неудобный из-за крутого спуска с Красного Холма. Второй брод можно считать Столповым. Он связывает деревню Красивая Меча и Иншаковку в полукилометре от первого. Его дно вымостили камнем-плитняком. Подводную мостовую взворошили ледоходы, которые обрушивались с Кураповских порогов. Кто и зачем устроил каменную гать в Иншаковке? Самым известным деятелем в истории этих мест был Пальчиков Филипп Петрович, соратник Петра, который строил флот России. Он владел окрестными сёлами и землями, и мог позволить себе такое устройство, как человек необыкновенно деятельный. К тому же этот брод соединял земли поместья, расположенные на обоих берегах Мечи. Выстелить мелкое русло реки несложно, а удобства получались большими. Дорога вела к слободе Романов Рог, на верфях которой строились малые вспомогательные суда. Движение могло быть интенсивным, потому что время было бурное. От гати имелся отлогий и затяжной подъём на Красный Холм, и в этом варианте проходивший возле Каменного Коня. Последний дом деревни Красивая Меча, стоящий на северном конце, отделён от других откопом. Откоп срезает крутой подъём на Косогор, и сохранился до нашего времени. По нему путники поднимались от гати и сквозь лес уходили на Лебедянь. Полевой участок запахан, но с юго-западной опушки ещё прослеживается не совсем заросший маршрут внутри Тютчевского леса, по выходе из которого, минуя с севера Волотово, въезжали в Лебедянь через Пушкарскую слободу. До 2016 года существовал грунтовой участок, ныне запаханный, который выходил из слободы и упирался в Троекуровскую трассу. Эта дорога вела к Лебедяни по прямой линии, срезала донскую петлю и показана на старой карте от 1790 года. В народе её называли просто – «городская дорога». В наше время уцелел отрезок по берегу Дона в южном направлении от Чурова брода, через Нижнее Брусланово на Малотроицкое. Здесь её перебивает Рождественский каменный карьер.

  Житель Иншаковки Пилюгин Николай Михайлович (1950 года рождения) ездил с отцом через Столповую гать в Лебедянь. Вода не доставала до поклажи на телеге. В пятидесятые годы настил был ровным – его регулярно поправляли местные колхозники.

  Место Тютчевского моста.

 Тютчевский мост появился в середине 19-го века (ф. 73).

    

Он показан на межевом атласе Тамбовской губернии 1848 года (р. 27). С его постройкой броды стали терять значение, но ещё служили местным жителям самой короткой переправой через реку, ими пользовались вплоть до эпохи автомобилизации. Мост разрушился в 1963-м, и дороги на левобережье стали тупиковыми, а движение пошло в объезд через Троекурово, которое к этому времени выросло в крупное поселение с мощным садоводческим совхозом. Капитальный мост через Красивую Мечу построили здесь в 1962-м. Через него прошло асфальтированное шоссе от Лебедяни на Красное, Становое и Елец. К этому времени лошадей сменили автомобили, а через Столповой брод, глубиной до 80 сантиметров, на них ездить невозможно. Дорога потеряла даже локальное значение, её забросили и забыли.

Устьевая зона Мечи на карте 1790 года

  На атласе 1848 года показана полевая дорога от Чурова брода на подъём мимо Каменного Коня к Верхнему Брусланову, а потом на Красное, которая соединяла Столповую и Дрысинскую дороги (р. 26, 27). Эта же связка через Волотовский брод уходила за Дон на восток, перерезая устьевую зону – пока две крупные реки ещё не слились, их удобно переезжать по одной. Можно предполагать о раздвоении Столповой дороги с Турмышской на Красном Холме.

 

  Крепость, стоявшая во время Куликовской битвы на месте нового Данкова, у булгар носила название Касма-катау (р. 29). «Катау» переводится с татарского, как крепость, а «касма» – опять, как памятник, скульптура, установленная на месте погребения, в переводе с чувашского языка. Получается, что Касма-катау – это крепость на Балской дороге, опять на дороге памятников. Её русское название до нас не дошло, а это место в документах по основанию нового Данкова значится просто городищем.

  В языке коми-кыв «кос-ма» означает жилое место в еловом лесу. Где «кос» – собственно, ель, а «ма» – земля, место, где кто-то живёт – край обитания. В итоге получится крепость в еловом лесу, но это всего лишь созвучие, акание на русский манер.

  Имеется более точное слово «касма», где «кас» – определённо, означает призрак, дух, привидение, а «ма» – как и в прежнем варианте – «место». Здесь уже, несомненно, речь идёт о крепости Касма-катау, стоящей на той же Балской (Чуровой) дороге, пролегающей по местам обитания мистических персонажей, наяву украшенной их каменными идолами.  Стало быть, поселение могло носить название «город Духов». Отзвук татарского названия сохранился в древней фамилии коренных жителей – Космаковых.

  Уместна благодарность Александру Леонидовичу Усу, носителю древнего языка своих предков, за такую точную информацию. Удивительно, но многие гидронимы и топонимы Русской равнины соответствуют терминам языка коми-кыв, а выводы сами напрашиваются.

Гусин брод в Лебедяни.

  Древняя Лебедянь стояла на Дону между двумя бродами. Один из них находился на месте старого Казённого моста, а другой, исторический Гусин брод – на месте нового в Стрелецкой слободе (ф. 50). Здесь низкие речные берега на протяжённом участке, и существует плавный подъём на высокий лебедянский холм, а мелкое песчаное дно отлично просматривается с берега. Как и в древности, современные трассы района сходятся к ним. Через Гусин брод проходила древнейшая Ногайская дорога. Удобное расположение способствовало расцвету Лебедяни, как столицы конных ярмарок в 19 веке.

  Донской водный путь использовал царь Алексей Михайлович. По его приказу к весне 1660 года в слободе Романов Рог Лебедянского уезда и тамбовском селе Тарбеево построили 500 стругов. Они в 1662 году совершили по Дону неудачный азовский поход. Потом судостроение в крае то затухало, то возобновлялось. Петр I повёл борьбу за выход к Азовскому морю, и сполна использовал возможности судоходства на Дону и по реке Воронеж. Здесь построили русский военный флот, штурмовавший турецкую крепость Азов. Пригодился и сухопутный маршрут по Рязанской земле мимо Скопина, потом через Рясное Поле и Раненбург (Чаплыгин) на Липецк и Воронеж. Он прошёл в стороне от Каменного Коня. Триста лет минуло с той поры.

  Сведения о Столповой дороге, высказанные в летописях русской и татарской сторонами, полностью доказывают факт её существования в древности. Кочевники давно освоили эти места и разведали броды, и курган Волотова Могила, отмеченный Каменной Бабой, над Чуровым бродом устроили не случайно. В какое-то время на стратегических дорогах стали ставить верстовые каменные столбы, которые унаследовали изменённое название от древнего слова «столпы». Дороги, отмеченные верстовыми столбами, стали называться «столбовыми», но это уже – не имя собственное.

Здесь представлена последняя редакция на февраль 2017 года.

Страница с примечаниями и источниками информации открывается в меню сайта. Продолжение темы раздела "Древние дороги..." открывается в меню - "Турмышская дорога на Старый Данков". 

Николай СКУРАТОВ.

© kamenny-con