Приветствую Вас, Гость

  Глава 4. Дорожная карта Куликова Поля. Часть 2.

(Начало 4-й главы выбирайте в меню сайта "Дорожная карта Куликова Поля. Часть 1" или перейдите по ссылке http://kamenny-con.narod.ru/index/put_na_pole_kulikovo/0-18 )

  На древней земле Верхнего Подонья существовала густая дорожная сетка, которая связывала броды междуречья между собой.

За двести лет от эпохи Дмитрия Донского она вряд ли изменилась, во времена Ивана Грозного её зафиксировали в документах. Дороги огромного региона и броды на Красивой Мече и Дону остались на своих местах, даже до нашего времени, но о них знают немногие. Автор детально изучил топографическую карту, посетил все означенные в повествовании, убедился в их наличии. Почти на всех бродах, указанных в исторических документах, в последние столетия возведены плотины ГЭС или мельниц, или поставлены мосты.

Дорожная сеть региона многое может объяснить в действиях воевавших сторон (р. 2).

  Ф.Г.-Х. Нурутдинов верно показал места переправ армии Мамая через Красивую Мечу (р. 29). Они соответствуют точкам бродов из русских исторических документов, их было с десяток, а крупных дорог, как минимум, пять. Смотрите документальный раздел «Древние дороги Верхнего Подонья», в котором тема разобрана исчерпывающим образом.

  Столповая (Балская) дорога шла с Красного Холма вдоль правого берега Дона через Лебедянь (Акказ), далее до устья Кочуровки через перехвальское поле.

  Турмышская – отделялась на Красном Холме от Столповой, проходила через брод в Троекурово, через Хрущёво-Подлесное, западней поля битвы, потом, минуя пункт 14-й сторожи, поднималась к броду у Старого Данкова.

  Дрысинская – от брода на Мече в Мочилках, через точку Хрущёво-Подлесное вела к 13-й стороже, стоявшей на речке Вязовке недалеко от устья, уходила за Дон на Дубок, срезая кочуровский угол, вела к точке Березуя у Скопина. Дрысинская дорога проходила несколько западней Гусевой Поляны, на которой находился тыл войск Мамая во время Куликовской битвы, и в точке села Хрущёво-Подлесное перекрещивалась с Турмышской.

  Зеленковская – пересекала Мечу через брод в Сергиевском, а далее через позиции Мамая на Гусевой Поляне уходила к Романцовскому броду.

  Михайловская – предположительно, через Старый Семенцовский брод в деревне Большой Верх вела на Михайлов или к Старому Данкову. Для переправы подходил брод и в Кузьминках. От них, от обоих, можно идти по Ногайской дороге в сторону Гусина брода, а потом на Куликово Поле по Зеленковской – почти по прямой.

  Все дороги вели на Поле Куликово от переправ Красивой Мечи, а Столповая – от донского Гусина брода. Ногайская дорога приходила из Дикого Поля к донским бродам: Гусину, Романцовскому, Ногайскому. Существовала отличная дорожная сетка.

  Не может быть Кузьминой Гати у села Кузьминки Лебедянского района, назначенной голосованием экспертов Тамбовской учёной архивной комиссии (ТУАК) в 19 веке. Рельеф берегов в данном месте неудобный, неподходящий для переправы большой армии, из-за крутого и очень высокого левого берега Красивой Мечи. На этом броде в 19-20 веках стояла плотина мельницы. Плотину давно уже смыла река, и стала видна гать – природный каменный участок дна Мечи протяжённостью метров в двадцать напротив балки Лагута, по каменистому дну и склонам которой можно подняться на высокий левый берег. Очевидно, тамбовские эксперты эти места не посещали.

  А вот она, настоящая и единственная на Руси Кузьмина Гать из документов 1577 года о сторожах:

  «4-я сторожа вверх речки Липовицы под большим Рогом ниже Дубровы, а сторожем на ней стояти из Рязского да из Шатцкого шти человеком из города по три человека, а переезжати им на низ по Липовице до Цны ниже Кузьминской гати против поля Нытярангуши переезду вёрст с пятнадцать, а на другую сторону переезжати вверх по Липовице до дву лесов  переезду вёрст с дватцать» (45).

  И ещё, из документа 1623 года:

  «6-я сторожа Липовецкая, от Рязского 5-й день. А на ней стоят съезжие сторожи из Рязского и из Шацког из документовДубкутся, и правая веткао, что стратегическая дорога здесь названа Татарской сакмой. сторожи направо вверхва по 3 человека; а проезжать на Татарские сакмы с той сторожи направо вверх по Липовице и Польной вёрст с 30; а налево проезду к Кузьминой гати вёрст с 15-ть» (46).

  Эти сторожи появились на шесть лет позже данковских, когда колонизация Дикого Поля достигла этих мест. Обратите внимание! Стратегическая дорога здесь названа Татарской сакмой, упоминавшейся выше. Ногайская дорога ответвляется от неё у Кузьминой Гати и ниже Торбеева брода уходит к Гусину броду, перед которым снова ветвится, и правая ветка идёт по Рясному Полю к Ногайскому броду (р. 2). У исторической гати в наше время расположено селение Кузьмино Гать. Ищите его на речке Цне южнее Тамбова. (Подробнее смотрите в главе «Ногайская дорога»).

  На этой Татарской сакме в поле Нытярангуши за Кузьминой Гатью стояло лагерем войско Багуна. За ним разведка следила особенно пристально – отсюда постоянно шли донесения. Багун служил индикатором планов Мамая. Поворот князя Дмитрия из Лопасни на эту сакму, вызван и этим обстоятельством – перешли на взвешенную позицию, с которой можно было действовать по результатам анализа поведения двух частей армии Мамая. Мудро!

  Откуда пошла гулять по русской истории Кузьмина Гать-на-Мече, подробно рассказал лебедянский историк Ю.П. Первицкий в книге «Страницы истории лебедянского краеведения» (47). Юрий Петрович приводит список статей по этой проблеме, опубликованных на рубеже 19-20 веков, и процесс мероприятия:

  «На страницах «Известий ТУАК» публиковались документы, связанные с дискуссией по вопросу о расположении Кузьминой Гати, места, где в 1380 году, незадолго до Куликовской битвы, войска царя Мамая переправились через Красивую Мечу. В результате научных обсуждений проблемы, члены архивной комиссии, на основе анализа документальных данных, установили, что это место находилось на территории Лебедянского уезда около села Кузьминки».

Гать в Кузьминках на Мече. Устье балки Лагута.

  Каких «документальных данных»? В каком историческом документе Кузьмина Гать привязана к этим Кузьминкам (ф. 28) и Красивой Мече? В истории были даже деятели, которые голосовали за то, что Солнце крутится вокруг Земли. Истина голосованием не решается. В момент открытия, она всегда пребывает в меньшинстве, и со временем набирает число сторонников. Основанием для тамбовских историков явился только топоним Кузьминки, которых по России не счесть. Пытались подогнать точные сведения древних летописей под новую топонимику.

  В списке поселений Бруслановского стана от 1627 года в этом месте числится починок «Шеталов (Кузьмино) на Птаньском отвершке за рекою Мечёю под Романцовским лесом» (48). Несомненно, починок Шеталов древнее села Кузьминки – всё начинается с починка.

Каменная церковь в Кузьминках появилась в 1822 году. Была построена на средства помещицы П.П. Кошелевой и имела три престола: главный – Знамения Пресвятой Богородицы и придельные – Ильи пророка и Николая чудотворца (ф. 49). Никакой связи с военными событиями здесь не проявляется. Напомню, что письмо в Тулу С.Д. Нечаев писал в 1820 году, и Кузьмину Гать в эти места ещё не успели приклеить. Даже к верхней Непрядве эта «Кузьмина Гать-на-Мече» не вяжется. Не только ситуация, не сходятся ни расстояния, ни хронометраж. Зачем надо было в летописи писать, что Мамай пришёл в район этих Кузьминок за три дня до битвы, если отлично известно и отмечено, что он стоял за Мечой напротив уже три недели? Расстояние от этих Кузьминок до верхней Непрядвы около 70 километров, а это дня полтора пути. Уж никак не три. Получается, что Мамай должен был с утра форсировать Мечу, пройти вместе с пехотой эти 70 км до верхней Непрядвы, повоевать часа три, а потом обратно прибежать на Красный Холм. На это нужно, как минимум, 4 дня для конницы! А для пехоты? Ничего не сходится у этих Кузьминок, ни один летописный параметр! Это даёт фальсификаторам истории повод заявлять, что летописи исправлены. Но куда подевалась у этих историков настоящая Кузьмина Гать-на-Цне под их родным Тамбовом?!

  И в русских и в булгарских летописях чётко говорится, что битва проходила в один день 8 числа.

Мамай утром пошёл в атаку с Красного Холма и после разгрома прибежал в свой лагерь, где оставался обоз (р. 5, 7). Топили в Мече его войско в тот же день! Даже от самого дальнего Старого Семенцовского брода до устья Нижней Непрядвы (Перехвалки) около двадцати километров, а до поля битвы не больше пятнадцати – в самый раз!  Историкам, вынужденным заниматься подгонкой, пришлось «Красный Холм» подыскать и назначить рядом с верхней Непрядвой, вопреки конкретным и точным сведениям из источников, что он находится в устье Мечи. Ещё надо отметить, что от их Красного холма до их поля битвы километров восемь, а на таком расстоянии наблюдать за сражением, и руководить им в те времена было невозможно. Вероятно, историки зацепились за известную летописную фразу «покрыли полки поле вёрст на десять». Это указание нельзя трактовать, как расстояние от поля битвы до Красного Холма, для этого нет никаких оснований.

  В оправдание тамбовским историкам следует сказать, что на тот момент времени им ничего не оставалось, как заниматься подгонкой под свершившийся факт. Празднование 500-летнего юбилея прошло, а памятник уже стоял с царского соизволения. Скандалить не стали – поговорили, проголосовали за ошибочное решение и разошлись. И в наше время любой историк, выступивший против официальной версии, будет подвергнут остракизму, поэтому они и она так живучи.

                                            ***

  Не соответствует русским источникам и элементарной логике схема Куликовской битвы, составленная и опубликованная Ф.Г.-Х. Нурутдиновым (р. 29), растянутая по междуречью, будто на театре военных действий во времена Второй Мировой войны, масштаб которой невозможно покрыть за один день. В частности, удар Засадного полка из-за речки Птань (Яшелсу) с правого фланга (!), за десятки километров до Нижней Непрядвы осуществить невозможно, тем более внезапно. Речка Яшелсу – это не Птань, а Синяя Вода – вариант древнего названия Синего Дона, позаимствованный из документов Западной Европы, на берегу которого произошла Куликовская битва, у которого стоял Засадный полк. Вспомните летописное поэтическое «испить шеломом синего Дона». Устье Птани могло запомниться и отложиться в булгарских документах по другой причине – по факту ужасного разгрома с потоплением в этом месте.

  Летописцы со стороны Тохтамыша главного сражения не видели – отсюда и происходит неточное описание его хода. События до битвы, её место у Непрядвы (Перехвалки), её финал на Красном Холме и захоронения погибших, в которых они принимали участие, чётко зафиксированы. Подробно приведены имена командиров, наступление на поле боя несколькими колоннами, ожесточённость сражения. Возможно, эти сведения получены из разбирательства, когда устанавливали степень вины пленённых раскольников перед Тохтамышем.

  Автор схемы не знал, что до 1619 года существовал Старый Данков в 32-х км вверх по Дону от места нового Данкова (смотрите документальные подробности в главе «Основание нового Данкова»). Он неоднократно разрушался кочевниками. Его городище раскопано и исследовано близ села Стрешнево. И уж если рвался к нему Сабан Кашани, то, как раз по прямой Михайловской дороге через середину Вязовки и не мог заблудиться в тумане. Согласно булгарским летописям, Сабан располагался у верхнего брода Мечи. В данной местности до сей поры ходят легенды о шатре татарского хана, стоявшем на высоком холме над бродом. На месте брода в наше время устроен мост, а на холме расположена деревня Буравцева (ф. 29, 77). А на Буравцевом поле во время пахоты выворачивают кости, татарские кости, если верить булгарской летописи. Рядом стоит село Яблонево с Троицким храмом, приделы которого посвящены Архангелу Михаилу и Сергию Радонежскому, что прямо указывает на исторические события.

  Сабан шёл в сторону Старого Данкова, а в среднем течении Вязовки остановился, когда закончил разведку местности, не встретив в этой зоне русских войск. Разведка Мамая тоже работала. Его рейд позволил уточнить, где находятся русские полки, замеченные накануне в устье Нижней Непрядвы, не идут ли они северным маршрутом с угрозой лагерю? Русская армия имела возможность форсировать Мечу через верхние броды и ударить на Красный Холм с севера, с юга – Бахта, а с востока из-за Дона – Эдигей. Такой вариант развития событий реален и мог осуществиться в любое время, и Мамай был обязан его предвидеть.

  Сабан Кашани не мог спровоцировать атаку. Большие дела в такой спешке не делаются. Мамай стал готовиться к сражению ещё накануне, когда получил известие, что Багун стоит у Лебедяни, а русские переходят через Дон, а с юга на Красный Холм нацеливается Бахта. Мамай получил шанс разбить русских до его подхода, используя своё численное превосходство над любой из армий противника поврозь. Чтобы подтянуть войска к бродам на Мече, нужно какое-то время потому, что они стояли на обширной протяжённой территории – многочисленную конницу нужно пасти. Ещё необходимо их приблизить к берегу из-за угрозы, возникшей со стороны русской армии, появившейся в междуречье.

  Тем не менее, Ф.Г.-Х. Нурутдинов сделал великое дело – опубликовал на русском языке сведения из Булгарских летописей, которые позволяют установить историческую истину, а его отдельные ошибочные выводы имеют положительное значение, потому что дают повод к размышлению и ведут к логическому анализу.

                                             ***

  «Сказание о Мамаевом побоище» поведало: «Было поле то тесное между Доном и Мечёю» (49). Так можно говорить только о пространстве, о театре военных действий у Нижней Непрядвы, где Красивая Меча протекает на расстоянии километров восемнадцати западнее от устья Непрядвы, а от места битвы – ещё ближе. О поле у верхней Непрядвы так не скажешь – далеко там до Мечи, километров пятьдесят, оно не может быть тесным «между Доном и Мечёю». Красивая Меча на таком расстоянии вообще не может служить ориентиром. К тому же тесной была сама площадка на перехвальском поле, где стояли русские полки. Согласно преданию, сражение происходило на лесной поляне. Вот тут опять появляется мысль, что летопись подправлена, потому что никак не вяжется к верхней Непрядве!

  В «Летописной повести» говорится: «В шестой час дня появились поганые в поле, а поле было открытое и обширное», а потом: «И покрыли полки поле вёрст на десять» – речь в этих фразах идёт о пространстве от русских позиций до Мечи, на котором появился противник (50). Так что противоречия в документах нет. Они дополняют друг друга.

  Неслучайно татары отметили живописные пейзажи региона (51). Они называли Красивую Мечу – Красивый Дубняк и говорили, что на её берегу растёт красивый дубовый лес. Это правда. Лес сохранился на левом берегу реки и называется «Тютчевский» – остаток древнего Романцовского.

На правом берегу от Бруслановского леса сохранилась небольшая дубовая роща, в которую врезалась Иншаковка (ф. 24). В том месте, где Тютчевский лес доходит до Красивой Мечи, берег высокий, и открывается панорама необыкновенной красоты с видом на величественный Красный Холм.

 

Рядом находится чудо природы – Кураповские Скалы, с порогами и водопадами и живописный каньон, в который с шумом убегает река (ф. 30, 76).

  Прекрасная зимняя панорама разворачивается от Тютчевского леса. Пройдите по лыжне вдоль берега реки, и в верхней точке Косогора остановитесь, обернитесь назад. Перед Красным Холмом, что вытянулся по всей линии горизонта, развернётся долина полная тайн и загадок, сквозь которую, перед Иншаковкой гигантской змеёй проскользила Красивая Меча (ф. 24). От вида такой неземной красоты перехватит дыхание! Зимнее солнце, низко парящее над Удриками, бледно-жёлтым лазерным лучом поджигает алмазную россыпь. Весь заповедный мир, засыпанный жемчужно-белыми хлопьями перламутра, сияет огоньками-самоцветами! Непревзойдённой тонкой красоты, русская природа салютует Вам!

  В наше время Кураповские Скалы образованы из башен причудливых форм (ф. 30, 76). Когда видишь их в первый раз, они кажутся развалинами старинного заброшенного замка и только потом приходит мысль, что в них нет окон и бойниц. Башен здесь около десятка, а прелесть их в том, что они построены из плит разной толщины, аккуратно уложенных стопкой друг на друга, а зубцы произвольно торчат в разные стороны, восхищая своим хаотичным разнообразием. Обломки этих скал – каменные глыбы толщиной более метра, лежат в русле Красивой Мечи в разных позах. Река с шумом прорывается через них, крутится водоворотами, в ярости пенится и сердится. Карнизы-платформы нависают над водным потоком, который с бешеной скоростью несётся под ними. Кажется, что вы летите по реке на быстроходном катере. Речные пороги такой красоты встречаются в равнинных краях редко. Чувство прекрасного развито у всех народов (52).

  Некоторые источники говорят о том, что накануне битвы вечером Дмитрий Иванович ездил на рекогносцировку местности, возможно, с высокого места с названием Косогор, наблюдал костры и суету в татарском лагере за рекой на Красном Холме. С этой точки панорама разворачивается вёрст на шесть (ф. 24). Расстояние от Косогора до устья Нижней Непрядвы около 20 км, а до лагеря на перехвальском поле и того ближе. Появление разъездов и дозоров на левом берегу Мечи могло насторожить Мамая и усилить подозрение, что русская армия интенсивно ведёт разведку и готовится форсировать Мечу на следующий день. Один из дозорных, Фома Кацибей, со своими видениями, чего стоит! Это давало ещё один повод для атаки ранним утром 8 числа. Заманчиво было застать русскую пехоту на походном марше. Прогнозирование возможных действий – дело нетрудное, оно даёт возможность объяснить конкретные действия противников.

  По данным почвоведов Липецкой области площадь междуречья процентов на семьдесят занимал Романцовский лес. Однако в те времена имелась весьма удобная дорожная сеть и цепочка бродов на Мече. «И потекли поганые со всех сторон» – правильно говорится в летописи. Пришла татарская армия к полю битвы несколькими колоннами от Красивой Мечи, а потом ещё и Багун от Гусина брода.

  Багун пошёл в атаку на русские позиции с некоторым опозданием. Очевидно, он прикрывал тыл Мамая со стороны донского Гусина брода. Эта утренняя задержка могла успокоить Эдигея: Багун стоит на прежнем месте – битвы ещё нет.

  

  Хронометраж движения войск Мамая 8 сентября с абсолютной точностью ложится на Лебедянскую землю (р. 5). Ранним утром форсировали броды Мечи большим потоком по нескольким дорогам. К 10-30 вошли в столкновение с русско-литовскими войсками. Сражались три часа, а потом пару часов скакали на Красный Холм за Мечу, где оставался обоз. Если бросить пехоту, которая неминуемо попадёт в плен, учитывать давку на бродах, эмоционально описанную летописцами, то до сумерек, которые наступили в 17-30, осталось время, чтобы удрать даже за Быструю Сосну. От места битвы до лагеря на Красном Холме километров двадцать, а до аула Кызыл (села Красного) – почти сорок (смотрите рисунки 5, 6, 7).

 

      Князь Великий! Дружина твоя у порога!

      Позови – оседлаем железных коней…

      Путеводное солнце заветной дороги

      Никогда не погаснет над Русью твоей.

Здесь представлено окончание 4-й главы "Дорожная карта Куликова Поля", из 4-го раздела "Свет забытой Непрядвы", из исторической монографии "Каменный Конь на Куликовом Поле", в редакции 2017 года.

Примечания и источники информации открываются в меню сайта или по ссылке http://kamenny-con.narod.ru/index/primechanija_istochniki_informacii/0-67 

 Для продолжения чтения в меню раздела "Свет забытой Непрядвы" выберите "Куликово Поле. Часть 1" или перейдите по ссылке http://kamenny-con.narod.ru/index/pole_kulikovo/0-19 

Николай СКУРАТОВ.
© kamenny-con